Здравый смысл и другие перверсии (exxellenz) wrote,
Здравый смысл и другие перверсии
exxellenz

Categories:

Два пошла такая пьянка

Вот еще одни размышления на фантастицкие темы. Здесь больше эмоциев и меньше попытки разобраться, почему нравится одно и не нравится другое. Если вдруг будет неясно, поясню фэнам Лукьяненко и его ненавистникам - он мне не кумир, но большой молодец. Что бы не говорили те, кто.
В этом тексте сравнении есть пара мыслей, из-за которых я его и выкладываю. Хотя два года спустя и акценты бы расставил иначе, и менее эмоционально вопрос разбирал. К теме конкурса "Бес сознательного" и последнего поста Вовки Данихнова - самое время выложить и этот текстик.


Массовик-убийца vs штучного киллера.


или Перумов vs Лукьяненко.


Закон перехода количества в качество в приложении к чтению книг выглядит так. По прочтении книги (количество страниц) в голове появляется мысль (новое качество). Может быть, даже не одна. Это при условии, что прочитано литературное, а не макулатурное произведение. По прочтении нескольких книг
одного автора или одного жанра, появляются схожие, дополняющие друг друга мысли. По прочтении нескольких книг другого автора в голову незваными приходят другие мысли. Чем они все занимаются в голове, забытые в повседневной рутине, достоверно неизвестно. Может быть, общаются, может быть – спят. Может быть, растут и усложняются. Но в один момент появляется новая, либо забытая старая, мыслишка, и она становится последней в этом количестве, и вокруг нее начинает кристаллизоваться новое качество. Которое, в свою очередь, начинает умножаться и усложняться, чтобы в итоге родить мысль-вывод. То, что этот вывод, как правило, неверен, промежуточен и быстро устареет, то, что эта мысль войдет в следующую цепочку превращений – это уже не важно. Круговорот природы, что поделаешь. Но пока - остановись мгновение, ты слишком быстро бежишь, я не успеваю.

Смерть, как явление и как событие, занимает последнее по порядку, но не последнее по значению место в человеческой жизни. Пояснять эту сверхоригинальную мысль, думаю, не требуется. Естественно и понятно потому присутствие смерти во всех художественных творениях человеческой мысли. Даже в самой развеселой комедии, в самом идиллическом пейзаже витает мысль о бренности бытия и краткости человеческой жизни. Чем больше старается человек отвернуться в своем веселии и радости жизни от неизбежности конца, тем явнее проступает то, от чего он бежит. Смерть в кино и музыке, литературе и живописи выступает как преломленное отношение автора к ней, сложенное с преломленным отношением к смерти каждого зрителя, слушателя, читателя и разделенное на индивидуальное восприятие каждым произведения. Смерть, как философская или религиозная категория, как человеческая предопределенность, подается каждым автором по-разному. Наверное, опытный психолог многое может сказать об авторе только по тому, в каком виде и в каких количествах присутствует смерть в произведениях. Мне же, как обычному, но притязательному читателю, интересно то, как звучит момент ухода человека в книге, как это отражается на общем уровне произведения, какой персональный отклик вызывает в моей душе.

Список литературы, прочтенной перед проведением данного небольшого сопоставления.


  1. С. Лукьяненко. Полное собрание сочинений. За исключением, может быть,
    нескольких статей и рецензий
  2. Н. Перумов. Серии: “Кольцо тьмы”, “Хроники “Хьерварда”, “Хранитель мечей”.
    Некоторые произведения вне серий.

Если сопоставлять объемы прочитанного, то по количеству страниц
только названные серии Перумова, очень может быть, перекроют все произведения
Лукьяненко. А, учитывая, что именно эти серии Перумова являются его “визитной
карточкой”, сопоставление вполне правомерно и обосновано.


Итак, роль и место смерти в произведениях современных российских
фантастов Ника Перумова и Сергея Лукьяненко.

У обоих авторов люди и другие разумные много умирают. Некоторые даже по нескольку раз. Что ж, книга только отражение жизни, а все мы смертны. Но если просто перенести на страницы уход из жизни посредством тарости, болезни, случая, стихии, насилия – это будет статистика. Сухие цифры жизни - неподходящее содержание для художественного произведения. Ведь и люди, что живут в книгах – они другие, они герои, персонажи (персоны!). Они могут многое, им дозволено многое, но и спрос с них другой. И смерть для них – обязательная часть их бытия. И она тоже должна быть особенной в их мире.

В реальности уход человека – это всегда трагедия, драма. Даже смерть “от старости” не может оставить равнодушным. Имеют ли право авторы книг и фильмов убивать толпы людей просто так, для масштабности, не для смысла? Разве мало смерти вокруг нас, чтобы без счету крошить злодеев и невинных в кино и книгах? Разве есть необходимость соблюдать “историческую правду” о миллионах смертей, если трагедию смерти можно раскрыть меньшими “художественными жертвами”?

Мне кажется, Сергей Лукьяненко это понимает. В его книгах Смерть – почти всегда один из главных персонажей. Но ни одна смерть не оставляет читателя безучастным, ни один уход из жизни не лучается “просто так”. Случайностей полно в действительности, в литературе это излишне. Да, человек смертен, а иногда – внезапно смертен. Если в книге все остались живы-здоровы, то только потому, что точка поставлена пораньше.

Лукьяненко не боится убивать своих героев. А, между тем, на это нужна большая смелость – умерщвлять таких персонажей, какие живут в книгах Сергея Лукьяненко. Это, несомненно, признак мастера – когда каждое действующее лицо воспринимается как живой человек, как индивидуальность. У Лукьяненко нет в книгах “мультяшных” лиц, плоских комиксообразных статистов. Поэтому смерть любого персонажа болезненна и для автора, и для читателя.

Почему и для чего гибнут герои Сергея Лукьяненко – знает любой, читавший его книги. Старо как мир и также актуально – долг, власть, спасение человечества, нелепый случай, чужая злая воля, любовь. Для меня важно то, что все эти персонажи – живые, что их гибель происходит по законам реального (пусть даже вымышленного) мира, но в отличие от него – имеет хоть какой-то смысл, поскольку происходит в мире художественном.

Иначе обстоит дело с мирами Ника Перумова. Это настолько бросается в глаза, что в итоге родилось сравнение подходов этих двух авторов.
Здесь надо сделать одно пояснение. Жанры у Лукьяненко и Перумова различаются. У первого преобладает научная фантастика (современного облика), у второго – фэнтези. Несмотря на то, что горы безымянных трупов вообще характерны для романтики меча и магии, думаю, авторское отношение к смерти и художественные достоинства любой книги – есть не зависящие от жанра предметы.

Есть у книг Перумова одна особенность. Проявляется она, правда, в разной степени в разных произведениях. Как заведено, в любой книге есть главные герои, есть второстепенные, есть статисты. Образ главного героя (или нескольких) создается автором с любовью и тщанием, это ведь плоть от плоти и кровь от крови. Персонам, важным для повествования, тоже уделяется должное внимание. Чем менее важен персонаж, тем более грубыми мазками автор его обозначает. Но вот беда – даже “заглавные” персонажи, поскольку у Перумова
обычно несколько сюжетных линий и действующих лиц, часто выглядят скорее придуманными, чем созданными. Разделение это условно, и означает лишь то, что придуманным героям не достает жизненности, самостоятельности. Эту картинку автор сам норовит подпортить тем, что такие герои частенько поступают вопреки собственному (предполагаемому) характеру, но по воле автора. Что часто служит лишь задаче удержания “генеральной линии сюжета”, но противоречит логике поведения персонажа, как она следует из его личности. Иными словами, автор подгоняет поступки героев под нужную ему линию. “Созданный” же персонаж, по
определению, цельный и самостоятельный. Он создан автором, но живет по своим правилам.

Своих главных героев Перумов не убивает. Не знаю, жалко ли ему их, боится ли он их потерять или это просто меркантильный интерес автора-сериальщика. Но его герои живут и здравствуют. Мало того, что ни одна, самая заковыристая передряга (а “крутость” каждой следующей схватки растет в геометрической прогрессии) не может погубить ни некроманта, ни императора, ни хоббита с гномами, ни разнообразных магов и богов. Все герои Перумова как минимум – долгожители с перспективой на бессмертие, либо просто бессмертны, и все тут. Нет, конечно, они теоретически смертны, иначе будет совсем не интересно. Но верится в это слабо, поскольку даже злодеев Перумов часто воскрешает. Наверное из тех соображений, что настоящая вражда крепче настоящей
дружбы.
Немножко смертны второстепенные персонажи. Некоторые даже необратимо. Хотя, кто знает, с кем мы еще встретимся в будущих книгах, кто и в каком виде вернется из небытия…

Иная ситуация со статистами. Реки крови, неисчислимые трупы – видимо, их количество пропорционально компенсирует живучесть главных героев. И смерть их бессмысленна. Что толку знать, что полегло сто тысяч поури, гномов, людей или перьеруких, если ни за одной цифиркой не стоит живое существо? Они безлико гибнут для автора, так же и для читателя их смерть не имеет значения. Они гибнут в таких невероятных количествах, что и “крутизна” главного героя, и мощь великих сил или стихий воспринимаются, как абстрактная величина, не имеющая с реальностью ничего общего. Что проку в их смерти? Придуманная смерть придуманных существ – что может быт нелепее и неинтереснее?

Как большинство выдумок “от скуки”, но для денег, такие книги не способны учить, ставить сложные этические вопросы, будить в людях важные чувства или мысли. Такие книги способны только развлекать. Не соглашусь со
статьей А. Балабухи о перумовских “Хрониках Хьерварда” – мало в них философских мыслей о природе Тьмы, о свободе воли, борьбе Добра и Зла. Только в тех количествах, чтобы вообще оправдать какую-то деятельность героев. Магические приключения, и только. Кончено же, придуманные с фантазией и не лишенные оригинальности! Иные книги читаешь, не в силах оторваться. Тем досаднее натыкаться на описанные выше нелепицы и пустышки. А по прочтении тысяч страниц обнаружить, что весь мир, даже все миры – яркие, интересные, самобытные, они все нарисованы. И жизнь в них течет такая же – нарисованная, с гротескным злом, нарисованным противостоянием, бесстрашными и могучими, но глупыми героями. Дисней, да и только.

Не могу сказать, почему именно такое лицо у смерти в мирах Перумова – страшное, ненасытное, злое. Но неправдоподобное. Может быть потому, что не сталкивался уважаемый автор в жизни с настоящей смертью реальных людей. А может быть – наоборот, именно потому, что сталкивался.
В мирах Лукьяненко смерть другая. Закономерная и понятная, таинственная или нелепая, страшная и “понарошку”. Но в такую смерть всегда веришь. Она такая и есть.

А где небытие, там и мечты о бессмертии, человек без них не бывает. И Перумов, и Лукьяненко дают своим героям вечную жизнь. Один – как дар при рождении или дело высших сил. И другой – как случайный дар высшей
цивилизации, как виртуальная вечность или удел избранных.

Распоряжаются же этим даром герои по-разному. Перумовские бессмертны, как само собой разумеющееся. Герои Лукьяненко часто от вечной жизни отказываются. Ибо к бессмертию прилагается такой “довесок”, что позавидуешь и смертным. И в этом выборе снова больше от реальности. Такой выбор – то, что я
понимаю и принимаю.

Фантастика может быть неправдоподобной, фэнтези может быть живым, а не сказочным. Зависит только от автора. Дело не только в моих читательских симпатиях и антипатиях. Они ведь тоже сформировались именно
благодаря авторам. Есть и у Сегея Луьяненко свои огрехи. Есть и у Ника Перумова свои удачные находки. Жизнь и смерть – такие категории, можно о них шутить, можно говорить всерьез. Но не думать о них нельзя, если ты не растение.

(с) Exxellenz, 2003

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments